* * *

у обреченных все вмещается в ладонь;
только они умеют спрятать в пальцах воздух,
в замерзшем взгляде унести огонь -
смертельную для жизни дозу.
у обреченных все вмещается в кулак,
в не донесенную до рта щепотку соли,
им от рождения написано не так
испытывать терпенье жуткой боли.
у обреченных все вмещается в искус
удариться в бега по краю общей плахи:
не остановит их от этого исус,
и полетят по ветру в клочья рваные рубахи.
всех обреченных выдает их взгляд -
он одинок и безопорен.
я также нынче беспризорен
и становлюсь в их бесконечный ряд.

* * *

читайте сонник: там белиберда
граничит с полускрытой правдой,
рассыпана кусочками судьба,
посеяна ухмылка и бравада,
там корень всех решений и проблем,
живущих за открытыми глазами,
там пушкин, фрейд, ленин и лем,
и сонмища других, прочтенных нами...
читайте сонник - это верный путь
познать весь ужас снов и не заснуть.

* * *

выражение твоего лица принадлежит кому-то другому -
не хочется думать, что оно было тобою украдено:
я вынужден беспокоиться о безопасности своего дома,
иначе ты подберешь к нему ключ, паршивая гадина.
я не буду тебя спрашивать ни о чем ближнем -
ведь мы можем быть близкими снова и снова.
эта дверь совсем скоро перестанет быть лишней:
я ее навсегда опечатаю губительным словом...
сама видишь, как легко стать безликими,
полностью потерять ориентацию на голос и шепот
и общаться друг с другом сплошными криками,
в лужении глоток приобретая бесценный опыт.

* * *

годам, наверное, к сорока
мы тоже выйдем из подполья,
чтоб быть гостями на застолье
какого-нибудь едока.
нас поприветствуют игриво:
над серебром взыграет медь,
чтобы потом и в хвост и в гриву
нас всех и сразу отыметь.
вот почему храним свой голод,
едим все время про запас,
у сытых отбирая повод
нас снять и в профиль и анфас.
так и живем в тени от света,
который некому застить,
и проверяем пистолеты,
когда нас жаждут пригласить.