* * *

Простая, как катушка ниток,
закончилась чужая жизнь.
Исполосован ветра бритвой
каштан. И свечи днем зажглись
в местах его пересечений
с табличкою "Аэропорт".
Зачем?.. Другое вознесенье...
Зачем билет, когда есть гроб?
Закрытых глаз кромешный космос.
В огне взлетает домовина,
а в ней - туманы и покосы,
хлеб, молоко и плач совиный.

* * *

Сквозь казенную листву
льет унылая луна
свет фарфоровый, как Веджвуд.
Спи, любимая страна.
Мой огрызок, мой обрубок,
мой отрезанный ломоть.
Ты - коварная подруга,
будет, в рифму чушь молоть!
Недокромсанная карта,
окровавленный барашек,
супостаты, выпив кварту,
заплутали в марте брашен,
недопетрили, распяли,
спьяну вилами распнули.
Плачет ангел в аде алом,
не узнав знакомых улиц.

* * *

Вот, например, взять куст
один,
засыпанный снегом:
тлен, клочья неба,
дырки... от пуль
дуэли...
Онегин.

Пересыпание манны. Покорность
ушек и лапок,
притих под снегом - и
помнит,
помнит
(другой бы - плакал).

Эк, привалило... огромным счастьем.
Хлебные зимы.
Куст, растопыренный
небу
настежь,
летом хоть имя
имеющий,
скажем, крыжовник,
ныне - лишь сгусток
узлов и крестов,
холодного шепота,
писем и бусин.

И слабый звон идет изнутри...
Исток? Нет, устье, скорее.
Пылающий куст знаменит.
Но заснеженный больше греет.

* * *

Вспышка света.
Тьма тени.
Иди -
успевай
передвигать колени.

Гектар Данаи
лежит ландшафтом.
Спрятался
луч золотой
за шкафом.

Свет неба
грязный, но розовый
заполнил дома-копилки,
сутки напополам разрезаны
заката ржавою пилкой.

И узкий-узкий промежуток
между восторгом
          и просто жутью.

Красные блики -
грохочет трамвай...
Думаешь, ад?
Пока жив -
рай!

* * *

Великая армия сумасшедших,
впереди - на белом козле - Евтушенко.
Их нежные кошки сопровождают
в непостижимых горах и далях,
где милый порядок личных вещей
давно превратился в стрельбище.
Пятится задом горькое войско,
легко проходя сквозь воду, сквозь воздух.
Подостлать бы соломки с крыш унесенных,
оставшихся только в памяти сонной.
Ничего не ухватишь. Всё - зыбко.
                              Всё - в профиль,
преувеличенно, как Америка.
В зрачках разверстых - сладчайший кофе,
слезится чистая лирика.
Осколки тарелок, гороховых чашек
втоптаны в землю пастбищ и пашен.
Машет руками мельницы жалость,
могла б убежать. Не убежалось.
Диагноз "Время". Страшный недуг.
Белый козлище. Красный петух.
Дети во чреве носят жен.
Ночь опускает свой капюшон.

??-Й ПЛАЧ

*
Барсик и Жучка, Антошка и Лешка
пошли погулять, заблудились немножко.
Ребята взгрустнули. Собаки - ничуть,
и к дому легко отыскали путь.

*

Белый шерстяной клубок
вдруг залаял звонко.
Неужели невдомек?
Это же - болонка!

*

По двору
туда-обратно
со всех ног
гонял щенок
- Цыплят?
- Нет, солнечные пятна!

*

И рычим, и лаем,
но - в шутку:
мы играем!

*

Что снится щенку в метель и пургу -
не пончик, не сладкая кость,
а снится - граница, и он - на посту,
задержан непрошенный гость.

*

Сыр люблю, печенье,
больше - колбасу.
Чтоб их заработать -
тапки принесу!

*

Для щеночка мама Жучка
колыбельную поет.
Засыпает в небе тучка,
месяц воду в речке пьет.

А в это самое время где-то в ЧЕЧНЕ...