ДЕКАБРЬ

В форточку льётся декабрь, жизнь подводя к концу.
Не написать в тетрадке, не передать гонцу
То, что хотел промолвить, но помешал восход.
Слышишь, как время плачет, не замедляя ход.
Только в пустой квартире, ночью, отпустит страх.
Только у отраженья новая боль в глазах.
В роще слепые корни знают, куда растут.
Там, где когда-то ждали, больше уже не ждут.

УТРО

Мы живём в ожидании смерти,
Чуда, которое не совершится;
Подобия выхода, превращенья.
Утром сидим за столом, слушаем, как проезжают
Машины невдалеке,
Курим, зеваем, глядим в потолок,
И он кажется нам чем-то вроде
Упрощённой модели небытия.
Туман. За стеной перебранка.
Мы допиваем кофе, тушим окурки,
Ставшие единственными друзьями,
Надеваем засаленные плащи
И выходим на улицу, морщась от неудовольствия,
Не замечая друг друга.

НА ОКОНЧАНИЕ ВОЙНЫ

I

Всё, что осталось от голоса, – звук
Снега, летящего с неба, мой друг.
Старая жизнь выпадает из рук
Горсточкой пепла. Что мог, то сберёг:
Прочерк любви и четырнадцать строк.

II

Полюс молчания – дар тишины,
Где ожидали счастливой весны,
Но не дождались, где видели сны
Где проклинали бесстрастную нить,
Что заставляла друг друга любить.

III

Эта война обошлась без потерь.
Всё, что осталось, – открытая дверь
В узкую вечность. Мы можем теперь
Биться, кричать, наглотаться свинца.
Только, увы, не дозваться Отца.

НИКОГО

Ни друзей, ни подруг, никого вокруг.
Ветка бьётся в стекло, за окошком темно.
Слышу стук:
За порогом опять никого.
Сторожу этот дом, где мы были вдвоём.
Запустеньем объят, дом не знает утрат.
Я иду за огнём.
Слабый шорох забрался в сад.
Ничего не найти, растерял по пути
Всё, что можно терять; больше нечего ждать.
Лист бумаги, лети
К той, которую не обнимать.

ПАСТОРАЛЬ

Область без особых примет.
Трава, шелестящая под ногами, поле, сноп огоньков,
Немые дни, догоняющие друг друга,
Закрытые двери, к которым старался привыкнуть,
Солнечный луч, который старался вернуть.
Было слышно, как кровь торопилась по венам, –
Так тихо вокруг.
Река всё слабее несла свои чёрные воды.
Мутный месяц примёрз к горизонту, где слабые сосны
прижались друг к дружке. Глаза цвета талого льда,
Глаза цвета облака, ветреная улыбка,
Холодный поток твоих волос:
Есть ли зеркало здесь, что твои сохранило черты?
Я его разобью. Дай мне руку, и выйдем отсюда
чёрным ходом любви в наше призрачное вчера,
в эту старую киноленту,
Что дороже всего.

* * *

Спрячь пожеланья, свыкнись с пейзажем,
Прислушайся: может быть, кончилась вьюга,
И парка слепая обрезала пряжу
Той жизни, где мы были вместе, подруга.
Ты вышла на берег сказать "прощай"
Холодному морю, последней птице.
Теперь же зажмурься и покидай
Пыльную местность, меня, страницу.

ДВОЕ

Эта мелкая дрожь – пережиток тела,
Следствие без причины.
Неуклюжий пастух, Хлоя и Филомела
Сходят с картины,
Что висит на стене, прикрывая дыру в обоях,
Как препятствие взгляду.
В этой маленькой комнате были когда-то двое.
Продолженья не надо.

* * *

Нам, осознавшим ошибку Бога,
Остановившимся, нет пощады.
Время незваному гостю стоять за порогом.
Время парада.
Время кашлять в кулак; время думать, что ты свободен.
Время смены обличий, Родин,
На каждой из них получая награды
За постоянство. Простые звуки
Трубы сообщают, что ты на манеже
Цирка, который теперь безбрежен.
То же на севере, что и на юге.
Ты в шутовском одеяньи. Пища для объектива –
Эта последняя перспектива,
Куда ты удаляешься вместе с подругой.