* * *

Город. Листья. Облака и лужи.
Грузовик, съезжающий с моста.
Все, что есть, находится снаружи,
А внутри - всего лишь пустота.

Ни к чему пытаться в ней наощупь
Отыскать себя или Его.
Ветер ветки пестрые полощет.
Вот и всё. И ничего.

Ходят люди. Смотрят друг на друга.
Отмечают про себя: "живем".
И ведут, случайно встретив друга,
Разговоры - ни о чем.

* * *

Может быть, Ему от нас ничего не надо?
Так... присматривает, - пасет?..
- Не случайно же это сравненье "пастух и стадо";
И при этом даже спасет...

А с любовью к Нему тянуться? - С какой? Не с той ли,
Что у всех - за пищу и кров -
Равнозначна... С которой смотрят в колхозном стойле
На доярок - глаза коров.

И совсем непонятно, за что мы тогда в ответе,
И какой тут может быть Суд?
...Те блаженны "нищие духом", которым эти
Мысли в голову не придут.

* * *

Господь уже не ждет, не просит
Ни достижений, ни побед.
Нас терпеливо переносит
И льет бесплатно белый свет,

И дни беспрекословно длятся,
На них поставлена печать
Неустремленности меняться
И что-то важное начать...

Мне тошно!.. Стыдно быть бессильным.
Но стыд не прибавляет сил.
И так спокойно в небе синем...
И если Он мне все простил -

Не так ли, как и мы прощаем
Того, кто нами не любим, -
Устав обидам и печалям
Покорствовать, следя за ним?..

* * *

Заморожен и завьюжен,
Город призрачен и тих...
Ни алмазов, ни жемчужин
Не хочу, зима, твоих.

Дай мне только захолустья
Плотный, пасмурный покой, -
Равновесие... И пусть я
Буду кем-то. - Не собой.

- Никакой тоски отдельной,
Ни за что ни с кем борьбы...
Дым лениво над котельной
Выползает из трубы,

Быстро гаснет вечер синий...
Жить бы просто. Все порвать,
Все забыть... и в магазине
Хлебом-булкой торговать.

* * *

На карточке легкой и плоской
С продольною черной полоской
Записано что-то, и вот

Сую ее в щель турникета,
Магнитного вроде привета,
И он отвечает на это,
Что мне разрешается вход.

И странно. - Мелькнет на мгновенье
Смешное удовлетворенье:
"Я принят, пропущен, учтен."

Неужто мне дорого право
С такими же - слева и справа -
Стоять в ожиданьи состава,
Толкаться, влезая в вагон?..

* * *

Покупали покупатели
Макароны и пельмени, -
Жили-были, время тратили,
Развлекались, как умели, -
Жители и умиратели...
Что же делать в самом деле?

Все физические лица и
Даты, адреса и сроки -
В отделении милиции,
Где сержант усатый, строгий,
Желто-серыми страницами
Сохраняются в итоге.

И - одна на всех обложечка...
Разбираться неохота -
(Знаешь, как о чашку ложечка
Звякнет.. - слабенькая нота...)
Почему мне жаль немножечко
То "кого-то", то "чего-то"?..

* * *

Говорить хотелось бы только о "самом главном",
Только "самое главное" - слишком абстрактно, чтобы
Хоть немножечко быть веселым или забавным.
И к тому же требует слишком высокой пробы. -

Свысока, - равнодушно к твоей на него обиде. -
Ведь вполне добросовестны поиски, и упорны!..
Знаешь, где-то я слышал, что золото в чистом виде -
Вроде желтого пластилина, - не держит формы.

И поэтому бог с ним!.. Прекрасно, что мы болтаем,
И что ветер слоняется бестолку по газонам,
И при этом наполнен шумом, собачьим лаем,
Детским криком... со светофора машин разгоном...

И не то чтобы счастлив. - И было бы однобоко
Восторгаться... - Всё мелочи, мусор, излишки фона.
И не зря вспоминаешь любимую строчку Блока:
"Жизнь пуста, безумна и - (мало того!) - бездонна."

- Только самое главное - в том, что на этом фоне,
Сплошь изученном, стертом - как раз и мелькнет украдкой
(Уж его и не ждешь) - это "самое...", то, чего не
Рассказать... - улыбкой? насмешкою? вспышкой краткой!

* * *

Как весело березам, липам, кленам, -
К земле корнями прочно прикрепленным! -
Они шумят, живут! Они растут.
А я не знаю, чем я занят тут.

Их место - вот. Искать его не надо.
А мне всегда безмерная утрата
Грозит - того, чего я не найду...
Как хорошо открыто, на виду, -

Раскидистые ветви доверяя
И стуже ноября, и ласке мая,
Быть просто так. - Не думать о "потом".
- С таким достоинством, с таким трудом...