* * *

Пустынный ветер обнимал
И целовал на перекрестках,
И поднимал на пьедестал
Звезду, как робкого подростка.

И в небе, и в груди огонь,
Преображения такого, -
Как птицу выплеснет ладонь
Купаться в поднебесье слово.

Пустынный ветер бытия
Несет меня в своих ладонях
Из жизненного забытья
На сквозняки в небесных штольнях.

* * *

Вот пируэт упругий, как стрела:
То - бабочка-душа танцует на ветру,
То - тело голубиного исполнено крыла,
То - ангела смычок ведет свою игру.

Не долететь в молочной мгле тумана.
У египтян вновь убегает взгляд.
Мое окно, как бубен у шамана,
Распахивается в звенящий ряд.

И пью глотками серебристый воздух,
И голуби проснулись при потоках слов,
И, словно в богословскую субботу,
Мне прозвонили сорок сороков.

СТРАНСТВУЮЩИЙ ГОЛУБЬ

Подожди, мой вчерашний сон,
Я еще не стряхнула плен,
Паутины вечерний звон
И тумана протяжных лент.

Я как будто в диком лесу
Пью медвяный звенящий зной,
Расставляя сеть на весу,
Где укрылся рассвет голубой.

Голубь сизый и горький мой,
Я забыла условность лиц.
И прикармливаю порой
Не своих перелетных птиц.

Голубь странствующий, вернись,
Я парю в небесах твоих,
И крылом обнимая высь,
Океан разливаю в стих.

* * *

Приворожу тебя, приворкую,
Голубь нежный пепельной масти,
Как невольник, глухо тоскую,
Рассыпаюсь звонко на части.

Если б губ твоих нежных омут
Опрокинуть в горнило страсти,
Эту дьявольскую истому
Небеса захотели украсть бы!

Ведьмы ведают, кто ведомый
Смертоносным любовным зельем,
Чую ветер больно знакомый,
Что к моим тебя бросит коленям.

* * *

У призрака и неофита
Глубокая и острая душа.
Где имя - памятник санскрита,
Где мир - воздушная межа.

Я вижу изнутри пространство,
Так, верно, проплывает дым
Вдоль берегов, хранящих стансы,
Границы тайного с земным.

Сверкающая правда мифа
Ложится вдруг узором губ,
С печатью истины и грифом
И пеньем Генделевских труб.

В соборе тихо, пыль под сводом.
Кончерти гросси пьет перо.
И чертит: здравствует свобода,
Небесный дар из всех даров.

* * *

За каменной оградой сентября,
На лучезарной панихиде лета,
Свое сиротство уношу в моря,
Что разливают океаны света.

Вселенная сужалась, как тоска,
До листика осеннего в ладони,
И разливалась через берега,
На вырост, примеряя небосклоны.

Дожди висели лютнями, в пейзаж,
Как в раму, облака просились,
Душа светилась, как цветной витраж
От солнечной тоски и силы.

* * *

Какое чудится причастье
На Лотосовых берегах
Водой озерной и бесстрастной,
Что души держит в облаках.

Какое чудится спасенье -
Еще немного - зацветет
Любви моей безгрешный гений
На озере небесных вод.