ГРАВЮРА

На потрескавшемся море
Спит кораблик золотой.
Он в порту оставил горе
И помчался за мечтой.

Но в открытом океане
Потерял ориентир,
Заблудился он в тумане,
Опоздал на чудный пир.

Старый мастер на гравюре
Сей корабль изобразил:
Он застыл в кромешной буре
И во сне лишился сил.

1991

* * *

Обиженный щедростью дольной,
Лучистым богатством весны, -
Ты ночью идёшь добровольно
В свои зазеркальные сны.

По выцветшему редколесью,
По хвое и бурой листве, -
Затравленный собственной спесью,
Со злобным гвоздём в голове.

О воздух ты чиркаешь спичкой
И, скомкав его в кулаке,
Сжигаешь с ненужной привычкой
Дышать им, идти налегке.

Тогда непосильна работа,
Что сердце, натужась, ведёт
За слитки холодного пота,
За громко разодранный рот.

И, с серо-закисшего снега
Ступая на чёрную плешь,
Ты нервную зелень побега
Глазами весенними ешь.

1995

* * *

Я хочу поселиться у предела земли, на берегу океана.
Пусть будет этот простор: по меркам наших тел - почти бесконечный.
Может быть, там я увижу небо - здесь его совсем не бывает.
Шум прибоя станет ритмом моей жизни.

В синей воде и в чёрной воде я буду ловить звёзды.
Ягодки на груди моей возлюбленной будут чуть солоноваты.
Мы не закроем наш дом: пусть пронырливый ветер
Ворует тоску и скуку, если они у нас вдруг заведутся.

Нечего ждать у предела земли, на берегу океана.
Наутро после ночного шторма волны вынесут обломки
Галионов, затонувших триста лет назад, гружённых рабами.
Пусть они не достанутся музеям, пусть их песок проглотит.

Будет нечего там читать, некогда, да и не нужно.
И даже нелюбопытно будет, чем закончились странствия Одиссея.
Только сомневаюсь я, что он вернулся на свою благословенную Итаку.
Некуда возвращаться у предела земли, на берегу океана.

1999