ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ ЯНВАРЯ

День Татьяны. День льда и снега.
В хрустале нынче плавает небо,
В гладь катка себя водворяя.
Двадцать пятое января.

Город в холод одет, как в панцирь,
Снегопада кошачьи танцы –
Удивительные вензеля.
Двадцать пятое января.

Люди все стремятся укрыться,
И себя, словно зимние птицы,
К дуплам каменным приговорят.
Двадцать пятое января.

В этой дате, как во тьме и покое,
Что-то есть для меня колдовское,
Заставляющее повторять
Двадцать пятое января.

* * *

Рею

Хрустнула ветка, скрипнула рама,
Мокнет беседка. Дачная драма.
У поворота на электричку
Ветер-проказник треплет табличку.
Ржавью по мокрому видится четко
"Столб #20 – место отсчета...",
Быстро темнеет, когда непогода,
Сторож Михеев вышел с обходом,
Грустно вздыхает, кряхтит деловито,
Спину согнуло радикулитом,
Пусто в поселке. Поздний октябрь.
Вздрогнула елка. Ворон прокаркал.
В воздухе горечь летних романов,
Сколько надежд – столько обманов.

* * *

Выплюнуло эхо журавлиной стаей
Свое междометье, пусть летает,
Но оно за ветку краем зацепилось,
Испугалось бедное и свалилось,
Вот лежит на травке, плачет горько,
По крутой дороге подниматься в горку,
Проходили мимо табором цыгане,
Они междометье в поле подобрали,
Обрядили в бусы, вырастили в песню,
Пусть теперь гуляет по долам и весям,
Не узнало дочку эхо через годы,
Столько в ней надежды, страсти и свободы.