СТАРЫЕ ПАПИНЫ КНИГИ

Когда я засыпаю в темноте
Квадратов окон, потолка и пола,
Я вынимаю вещи этих книг из книжных полок,
Как вынимают спицы из петель.

Отцовских книг пустые пиджаки,
Их локти стертые и их подкладов клочья,
Их пуговиц пластмассовые многоточья,
И их карманов драных тайники

Меня томят. Увядшая печать
Мне наполняет горло соком увяданья.
С тех пор, как он ушел, его руками
Они меня пытаются встречать.

И снова ждут, утратив аппетит,
Живя за стеклами в фанерной духоте беззвучно,
Где золотых узоров нищета, как грозовая туча,
По спинам их обшарпанным летит.

* * *

Осенний ветер мчится перед нами,
Крапивных рук манжетами звеня,
Жонглирует воронами, домами
На застекленном снимке ноября.

Нестрогие пустых небес порядки
Сквозь холод пальцев смотрят, замерев,
На фонарей сутулые лопатки
В одежде из обветренных дерев,

На нас с тобой у кафельного края
Застывшей лужи в масле темноты,
И морщат дымный лоб, обозревая
Смерть осени в рождении зимы.

* * *

Исполнившись какой-то продуманной печали,
И выпросив погоды на пару дней вперед,
Я принимал настойки холодными ночами,
Бессонные таблетки, которые сберег.

По наущенью свыше и точно зная дело,
Я пил их эти пару амбулаторных дней.
И выпил до такого волшебного предела,
Что ангелы шептались в прихожей у дверей.

Настойки из балконов с любимыми вещами,
Как провода прозрачны, летучи, словно пар,
Лечили мне исправно холодными ночами
И комнатными днями мой выпускной инфаркт.

Ах, Боже, что за жизнь над нами почивала,
В настойках отражаясь все так же молодой!
Как мама старый свитер по новой начинала,
Дополнив его ниткой какою-то другой.