RUN, RABBIT, RUN

Нет, это не плач, не вздох и не уход от ответа
Это старые ведьмы гадают на гуще слез
Это гномы растаскивают по норам жемчужины чистой воды
Это дождь крадет понемногу, это ветер мешает сны
Это лист желтеет от маяты (устал трепетать на ветру)
Это – в одну из зим, в пургу,
Зажгли костер до верхушек сосен
И прыгали через, так пришла осень....
И мы еще были живы

Это свет, свет пустоты, на который летят мотылки ночные
Это боль, боль крыльев, когда сгорает мечта
И называешь вещи своими именами
И кажется, будто стихами
Что-то в себе изменишь,
Или в другом,
Который тебе так важен

Это пестрые лоскуты отваги,
Это горы бумаги, исписанной мелким почерком из глубины души,
Это пажи твои, бегущие от тебя прочь
Ты слишком требовательна в ночи
И свет твоей свечи им глаза слепит
Великолепие души открывает
Зовет и манит
И обжигает
И бьет,
Как током
Ненароком
Попадет и в тебя

Беги же.

* * *

господи – мне бы, прошу с остановкой, о господи – мне бы....
жизнь неизбежна, как старый сундук, что пылится у входа,
мы переедем и выбросим это сокровище скоро
если б остались, то все бы хранилось на прожитом месте.
там, где у входа бросали перчатки, снимали ботинки,
и каждый год запирали игрушки для будущей ёлки,
прятали кошку, бездомную, бедную старую кошку,
что притащили домой, не спросив. И из веток метёлки
там же хранила стареющая поэтесса
и никогда не брала: собирала и ставила в угол,
там, в том углу, мы играли в "страшилки", в "принцессу",
там мы сидели и громко болтали, не слышать чтоб ругань.
там целовались впервые – так, прямо у входа,
или у выхода (но не для тех, кто потом оставался).
там мы решали мирские чужие проблемы,
там шар вертелся и мир каждый час обновлялся.
там начиналась весна и рвалась снова ветхая осень,
листья с собой приносила, бросала не глядя у входа
или у выхода... только к весне там никто не остался.
мы переедем... сундук – на помойку. Не та нынче мода.

* * *

мелодика нескошенной травы,
листвы опавшей беспокойный шелест,
созревших ягод жесткие кусты,
подмокший, ветром высушенный, клевер –
в твоих полях ещё ютится дождь,
в стальной упряжке ветер водит тучи,
и гонит их над тайнами излучин,
и доит их, как загнанных коров.
ты спишь, река дождя несёт тебя
туда, где ты не просыпаться сможешь,
забыться и воспрянуть, как дитя
всё чувствовать и ощущать – без кожи.