* * *

Пой, как можешь, бедная душа!
что тебе на свете остается?
ах, как сладко на земле живется
песенкой сердечною дыша!

Скажут: здравствуй! отвечай приветом,
скажут: будь здорова! веселись.
ах, что за весна! какое лето!
из нутра земли в святую высь.

Пой, душа! Неси напев родимый
через непроглядной жизни мрак.
Счастье в том, чтобы не быть любимой,
люди любят, любят – да не так.

Что твои труды, душа? Пушинка!
Что рыданья? Чистая вода!
Светится пасхальная кровинка,
над прекрасным городом звезда.

* * *

Приносили девицы платья,
алый шолк с золотой оборкой,
чтоб я к празднику надевала,
собирались стирать да гладить.

Отыскали меня в капусте
и сказали: нет в мире грусти!

Собирались стирать да гладить,
и меня наряжать в обновы,
пели песни – ах, что за песни! –
лучших песен уж не услышу.

Я ж расплакалась, как невежа:
– Где одежда, моя одежда?

Вот, лежит и не скажет слова
и совсем на меня не смотрит,
словно я ей – уже чужая,
и не знает меня, не знает!

– Песню, девушки, запевайте!
Одевайте, ах, одевайте!

* * *

Не одной на белом свете страшно:
сердце жжет голодный хлеб вчерашний.

Бродит в сердце сирота как свечка:
– Выйди, мое солнце, на крылечко!

Прежнее – не выглянет в окно,
то что было, то давным-давно.

А теперь – какая тишина!
Кладбища беленая стена.

РАДОНИЦА

Слышите, как мертвые поют?
Их невольный выпустил приют.

Слышите, шумит как море стих?
И глаза как голуби у них.

На губах – как будто бы цветы,
ожиданьем полные черты.

Ходят в небе, словно корабли
люди и создания земли.

Воздух льется, льется как вода.
Ждут – кого из нас они? Когда?

* * *

Грамотка о счастии моем:
проходите, сердце, на прием!

Веселясь и не жалея сна
плакала о том, что спасена.

Падала и поднималась вновь,
плакала, что в мире есть любовь.

Умывалась лучшей их утех:
Господин мой милый лучше всех!

Грамотку читали высоко:
трудно слышать, а душе – легко!

* * *

Полдень полночью показался –
ходит сердце в густых потемках.
А за дверью жара такая,
что расплавился лоб мой бедный.

Вот и дерево, цвет каштанный –
погляди, как умчало ветром!
Вот, и снова его умчало,
я гляжу на него и плачу.

Полон стол прихотливой снеди,
отыщи же то, что по сердцу!
А для сердца всего милее
хлеб из радости и любови.

ГОРОДСКОЙ РОМАНС

Ходит мальчик, просит копеечку,
девочка продает канареечку.

Как хотела бежать душа, куда глаза глядят, –
Облаками мысли в небе парят.

Ах зачем, скажите мне, мои дорогие,
расскажите мне, мои милые,
в самолетик садиться белый,
дорога к случайной девушке?

И зачем на стол собирать вино,
чтобы ужин кушать с подонками,
и вокруг себя выгораживать
разговоры да разговорчики?

Разговоры да разговорчики,
разлихие по морю росчерки,
ты гуляй, пострел, чтоб везде поспел,
не поспеешь – сейчас обломишься.

А мальчишка плачет без хлеба,
он у дядей просит копеечку,
со сластями жизни своей
ему одному не справиться!

А девчонка с птицей ревет,
продавать ее ах, не хочется!
Ходит совесть и часа ждет,
и с собой ведет одиночество.

Койка-комната, Дом сирот –
для души без имени-отчества.

ПЕСЕНКА

Кто друзья? О чем ты, сердце, шепчешь!
Ты возьми счастливейшие крошки.
Что тебе в неверных этих лицах,
некогда ходивших под окошко?

Кто любимый? Сладко спит, предатель,
Набери водицы из колодца.
О какое будет нам веселье:
он забудет нас и не вернется!

Кто родные? Пожелай в дорогу
как и прочим всем, ночлег укромный.
Не скажу, что ты о них не вспомнишь –
может быть, и вспомнишь по-другому.

А пока – уходит милый город,
где чужим возможно поселиться,
вот тебе, душа – святые стены,
чтобы лбом горячим прислониться.

ГЕФСИМАНИЯ

Росою по выемкам искренных стен
и странною мякотью белого цвета
ложатся останки высоких поэм
пещерного жителя, тоже поэта.

Ведь здесь, под землей, залегли времена
оплавились, остановились, слежались.
Кирпичная переродилась стена –
и стала – свидетельство, верная память.

И я, прислонившись горячечным лбом
к пронизанной сыростью пористой стенке,
себя ощутила – вот этим углом.
Сочится вода из обломка в простенке.

Начало двадцатого века – война,
и далее, далее, далее – войны.
Здесь – ясно, насколько я в мире одна,
насколько вольна и насколько невольна.

О ЧАЕ

Индийский гость, китайская беседа,
жемчужина далеких островов!
Что делать мне? Зову к себе соседа,
под одинокий подмосковный кров.

О спутник разговоров неслучайных,
о собеседник странный для ума!
Начнем с тобой от родственников дальних,
воз времени у нас – вокруг зима.

Взгляни на эту дикую природу,
на этот лес и глинистый откос!
Здесь человек пил искреннюю воду,
и вырос духом, вырос выше звезд.

А мне, ослабшей среди слов неверных,
родительский не выучив урок,
припомнив предков, сердцем Богу верных,
испить теперь свой жиденький чаек.

О как я не люблю своих ошибок!
Но принимаю и хочу нести.
И в чашке чая – мирный блеск улыбок,
и передышка милая в пути.