МАРИНА МАГДАЛИНА

Надменный взгляд Марины между строк
ведёт по тонкой ниточке сюжета:
я вижу Магдалину в стиле ретро –
каре,
плиссе,
батистовый платок.

Порыв и неуверенность в глазах...
Как девочка, ранима и...
сутула –
спина, едва касаясь спинки стула,
невольно выдаёт тоску и страх.

И беззащитно сжатый тонкий рот,
хранящий боль прощальных поцелуев,
отталкивая... манит и волнует,
притягивает, как библейский плод.

Нет, не красива, даже не мила,
с простой, незавитой, угрюмой чёлкой,
Марина?
Магдалина?
Ангел с чёртом
в одной строке сложили два крыла.

ТАТУИРОВАННЫЙ ПАРИЖ

париж проснулся: постаревший, серенький,
припухший, с хрипотцой, слегка простуженный,
измотанный во сне пустой истерикой
француженки в небезупречном кружеве.

париж вздыхает грузно и болезненно
глотает кофе, пышет галуазом и
глядит, как гнётся эйфелева лестница
под пышно-туристическими массами.

париж опустошён, изучен, вылущен
как жёлудь. осквернён провинциаллами,
до трещин на асфальте ими вымучен,
татуирован их инициалами...

пресыщен модой, кухней, парфюмерией
мечтает о любви, о жизни простенькой,
о девушке в дешёвой бижутерии...
париж устал от лета. хочет осени.

СЕРЁЖА КАРЕНИН

Шаги по коридору так легки...
Летят, как мотыльки, босые пятки...
Беги, мой мальчик, к той, что без оглядки
Уходит прочь...
Родные каблуки
Размеренно стучат: "про-щай, про-щай"
Как холодно под маминой вуалью!
Как обжигает взгляд сухой печалью.
Как бьются складки чёрного плаща...
Дверь хлопнула.
Ты вновь наедине
С обрюзгшим стариком – разбит, покинут
Он ненавидит мать и терпит сына,
Срывая нa тебе холодный гнев.
Мир опустел...
Несчастье входит в дом.
"Она вернётся!.." шепчешь ты, не веря.
Но там, где детства – нет,
Но там, за дверью,
Её нога ступила на перрон.

...Стучат колёса "ма-ма-ма-ма-мать"
Что сын ей? В свете дня, в тени вокзала
Твою любовь по шпалам разбросала
Безумная изнеженная блядь.

[ПОХОРОНЫ БЛОКА]

Целует руки ласковая смерть...
Лицо застыло маской... Балаганчик
грохочет на колёсах катафалка,
а рядом – ни Пьеро, ни Коломбины...
Гирлянда роз увяла, словно плеть,
лежит в ногах...

– Поэт?
– Мужчина?
– Мальчик?

Зевакам любопытно, грустно, жалко:

– Ушёл так рано...
– ...И таким невинным!

И кажется, дрожат его ресницы...
На уличных часах им вторят стрелки
и замедляют ход. Всегда – двенадцать
на улице, где жил он в год последний.
Как траурны торжественные птицы!
Висят на ветках, как марионетки,
боясь пошевелиться и сорваться,
развеять дым прощальных сновидений...

А Незнакомка Смерть целует руки
столь иступлённо, трепетно и властно,
что замерзает улица от пара
её дыханья... Замирают дети
и, тотчас, разбегаются в испуге...
Витает запах старого лекарства –
Фонарь...
Аптека на углу бульвара...

Подросший мальчик, "умерший от смерти".

*** ПОКА

пока я лгу

напишется строка,
подушечки по клавишам чуть слышно
набьют мотив, зацепят облака
ненужной запятой

и неподвижно
застынет на экране рифмо-звук
мужской и женский,
точный и неточный...

хорей и ямб вздохнут
и горстка букв
прольется на ладонь пыльцой цветочной,

как будто в утешенье ноябрю,
раскрасит снег и лужи акварелью
и грусть, в наряде летнего веселья,
уснёт,

пока я правду говорю.

ОСЕНЬ НАИЗУСТЬ

а может, захандрить?
начать про осень
писать стихи...
приветствовать борей?

подумаешь, что лето на износе! –
в глазах твоих смеющийся апрель
огниво разжигает...
на ресницах
раскачивает искры, баловник!

осенний ветер – повод убедиться,
что август – это танго для двоих.

взмах, поворот...
листок слетает в лето,
и падает в нечётную строку,

на солнечном бульваре Реколетто
гармонь твои слова срывает с губ,

меха вдыхают первый дым тумана
и выдыхают сумерки и грусть...

об осени писать? пожалуй рано,
и я читаю осень
наизусть.

– ПРАГА –

[...из кубиков господь построил Прагу]
кубизм...
он в терракоте черепиц,
витринах бутика Баленсиага,
в законченности уличных абсцисс.

он в Дворжaке за столиком напротив,
в скуластых лицах мраморных святых,
он в камне Вышеградовских ворот и
в графитовых квадратах мостовых.

он вылеплен из кружева Барокко,
и свит из тонких линий Арт Нуво
он в моравийском веяньи востока
и в кадрах чёрно-белого кино.

*

...в дымящийся котёл веков и стилей
срываюсь, словно голубь с алтаря,
и кубиком, потерянным в эфире,
лечу с Кундерой в лёгкость бытия...

КОЛЬЦА

Обрастаю кольцами, как дерево,
Каждый год – зарубка на стволе.
Новый день рождения примерила,
Подвязала ленточкою лет...
Сколько? Сколько! –
Милый мой, не спрашивай –
Подари-ка, лучше, мне кольцо,
Там, на небесах, учёт без нашего
Ведома ведут. Какой резон
Нам с тобой не доверять архангелам? –
Ценник прилепить, или ярлык
На судьбу земную – не по рангу нам,
Можно и оценщиком прослыть
...Антиквариата... постмодерного...
И скупать минуты на торгах
...Корни укрепляя, словно дерево,
Кроной прорастаю в облака.

ЛИСCАБОН

я вспоминаю Лисcабонские трамваи,
размеренно ползущие под гору,
адмиралтейство, спрятанное в сваях,
алтарь Иеронимского собора,

витые улочки, в которых птицы крылья
ломают,
запылённые герани
на узеньких балконах...
и унынье
мозаики фасадов блёклых зданий

продрогшего на сквозняках Колумба
– не спрятаться от бриза великану –
сардины,
порт,
бульвары,
кофе,
клумбы,
Белема башню,
окна Касабланки,

лифт Эйфелевский по сестре Парижской,
скучающий...
поклон метрдотеля...
обрывки фраз, таких родных и близких...

и забываю
кто я
что я
где я

МАДРИД

Жара и влага
Правят бал в Мадриде
И воздух – не прозрачен, а ребрист.
Июнь. Страна готовится к корриде.
Паллас Дель Торрос в сутолоке лиц.

...В музее Прадо старится Пикассо,
Эль Греко примеряет грим веков,
Театр Рояль манит к себе... и в кассы
Струятся люди, с лицами богов...

Мадрид и я –
Парим под звуки танго,
Парк Де Ретиро нам –
Любви манеж...
Я отдаюсь Мадриду
Без остатка.
Без слёз.
Без обещаний.
Без надежд.

АПРЕЛЬ ШАЛИТ

апрель шалит:
последний хрупкий снег
присыпал шапки розовых магнолий
и в нежных лепестках, сверкая, тонет
трибьютом побеждающей весне.

смотри в окно –
там солнце и луна,
как два цветка, качаются на ветках,
звенит стекло, ласкаемое ветром,
как арфы золочёная струна.

день обещает
ласку и тепло,
взаимности не требуя обратно,
стучится в дверь оборванной гирляндой
и прячет в рукаве запретный плод,

тебе не нужен повод –
надкуси
рассвет, как фрукт,
слегка заиндевелый,
открой балкон – весенний запах прелой
листвы вольётся в утреннюю синь

вдохни –
и осознай,
что ты устал,

найди в пейзаже тысячу отличий,
освободись от мартовских привычек
и жизнь начнётся с нового листа.

МАЙ~А~МИ

~

Майами,
как кубинская сигара,
дурманит экзотическим дымком,
к ногам роняет пепел –
...босиком
пройти по South Beach
и струйкой пара
растаять в небе
нежно-голубом...

~ ~

Майами –
обжигающий лаваш,
дымится горизонт на синем блюде,
в заливе, как в серебряном сосуде,
двухмерно отражается мираж:
дворец VizCaya,
пальмы, лодки, люди...
арт-деко...
кубистический коллаж...

~ ~ ~

Майами,
взяв пастельный карандаш,
рисует небоскрёбы на асфальте,
и лодочка, в прозрачно-белом платье,
плывёт в урбанистический пейзаж...
ухoдит пеликан в крутой вираж,
и облако берёт
на абордаж...

~ ~ ~ ~

Майами,
утомлённая гитара,
льёт ласковый латинский перезвон,
устало навевая летний сон
на столики стихающего бара...
и город распадается на пары
и медленно плывёт за горизонт...

ИЮНЬСКОЕ НЕБО

Июньским небом правят облака –
Белёсый парус плещется на мачте
Рекламного щита. И город к сдаче
Готов. Неделя лета с молотка
Ушла на юг. В час пик за полцены
Распроданы бульварные скамейки.
Вчерашний день снимается в ремейке.
На старых декорациях весны
Осела пыль. Кружит по сцене пух,
В полёте соревнуясь с голубями.
И облака, прохладными губами,
Столице прикасаются ко лбу.