ВОЛШЕБСТВО НАЧАЛОСЬ...

Волшебство началось. Ухватившись за хвостик тропинки,
Направляю свой шаг беззаботный к заветной поляне.
Словно чипсы цветные листву пожирают ботинки,
Что, наверно, чревато раскаяньем пред тополями.

Сладкой ватой во рту тает бабьего лета дыханье.
В унисон с моим сердцем считает мгновенья кукушка.
Если б были духи "Бабье лето", с такими духами
Я казался бы людям теплее... А вот и опушка.

Вот и он, старый клен, над ольхою клонится, как прежде.
Что-то есть в этой паре: душевное, близкое, что ли.
Как идет златина к его золотом шитой одежде,
Как скромна и изящна она рядом с ним на престоле.

Рыжий клен мне поправит прическу своей доброй лапой,
Прошумит о грядущей зиме, о больших переменах.
Он, конечно, мудрее, чем я. Только верится слабо,
Что не вечен сентябрь, и что выпадет снег непременно.

Что ж, пора уходить. Соберу на прощание паззлы:
Звезды клена на память ложатся волшебной картинкой.
Я верну пастораль через год. А пока пусть напрасно,
Провожая, листва недовольно ворчит под ботинком.

ПО ДУШАМ

Хочешь, я тебя утешу?
Жизнь,
которую ты располосовала
на черный и белый,
словно на базаре при выборе фруктов:
этот спелый, а этот неспелый.
Жизнь,
которую ты презираешь
и любишь одновременно
приблизительно так же,
как от Бога
патологоанатом, делая вскрытие,
размышляет о смысле
и о том,
что все в этом мире тленно
и бренно.
Эта самая жизнь непостижимо прекрасна
в своем многообразии потому,
что и в черном цвете, так же, наверное,
как и в белом,
есть цвета желтый и красный,
сиреневый, синий, зеленый...
Странно,
не слушаешь ты меня
почему-то.
А может, и вправду,
только я такой закаленный.

ПУХОПАД

Заметает метель,
И в окно озорно залетает
Белый-белый, как пух,
Тополями раздаренный снег.
На столе канитель:
Сигаретная пачка пустая,
Стайка рваных монет,
Стопка ржавых газет и утюг.

На душе канитель.
Не по-летнему как-то метелит.
Невесомый сугроб -
Ни единого шанса на вдох.
Сорван путник с петель.
Дверь протяжно скулит на постели.
Подоконник издох.
Старый фикус распилен на гроб...

ПРАВОПИСАНИЕ

прав писанье давалось легко:
запятые да многоточия,
в предложениях нет заглавных...
но и прочие правила, впрочем,
соблюдались не все далеко...

так и пачкал бумагу пером -
что ни строчка, то жирная клякса...
заправляя чернила исправно,
заправлялся текилой с метаксой
перед главным походом - на ром...

ошибался, ломалось перо...
но творил... от листочка к листочку...
и, наверное, все было славно...
и на этом поставить бы точку,
да нельзя - сочиненье сыро...

ДИЧЬ

Для вас, как для дичи приманка, -
Придурок, живущий изнанкой
Вверх.
Нет-нет, изнутри все солидно:
Сплошь лоск, и изъянов не видно.
Грех
Скрывается глубже, под ворсом
Амбиций, стихов, с голым торсом
Слов:
Глазейте, пощупайте, даже
Кусайте, он слова не скажет.
Плов -
Сегодня особый,
Из дичи.

МЕХАНИЗМ

Раздавал стихи по букве,
Как когда-то хлеб по крошке,
Как вино по чайной ложке...
Плыли по ветру хоругви,
И ползли кресты по склону,
Лился к небу дождь молебнов,
Да курился трав целебных
Цвет. В Давидовом Хевроне
Разливался морс из клюквы
Чужеземной. На закате
Луч пурпурный лег на скатерть.
Улыбнулся мне: "... две буквы..."

ЦВЕТОЧКИ

Беспечно, ласково, на ушко
Всю ночь шептал своей подружке:
"Цветок вранья
Расцвел под нашею подушкой.
Мы тянемся к его макушке,
Льем воду на него из кружки
С надежды пня.
И как из сказки той зверюшки
(Я твоя новая игрушка,
А ты моя)
Резвимся, скачем на опушке,
От глаз укрытые подушкой,
Где ты царевна, но лягушка
Отнюдь не я:"

УТРО

В час пробужденья старый парк,
Ворчун, скупится на секреты...
Скамья хранила запах лета,
Костры пророча. Жанной Д'Арк,
Обняв тропинку-манускрипт,
Метла уставшая лежала.
И рукояткой от кинжала
Из тела пня древесный гриб -
Сноб, тунеядец и аскет -
Взирал на сонное скольженье
Двух облаков, чье отраженье
Купалось лебедем в реке...
Он прав: и мы зимой умрем,
Чтоб по весне, однажды утром,
Очнувшись от печали мудрой,
Уйти за новым ноябрем.

ВОПРЕКИ ЗАКОНУ ПРИТЯЖЕНЬЯ

Вопреки закону притяженья
Ранние снежинки мотыльками
Вверх стремятся. Крыльями-руками
Создаю подобие движенья,
И, глаза закрыв, парю над небом:
С каждым взмахом свод земли все ближе:
Ветер неуклюжий спину лижет.
Ржаво-золотой краюхой хлеба
Солнце покатилось в сени клена,
Чей пожухший, выцветший гербарий
К небу иноземными гербами
Потянулся, вьюгой окрыленный,
Вопреки закону притяженья.

В центре хаотичной круговерти
Я витаю взвешенной частицей -
Камнем вниз и снова к тучам птицей -
Вне границ, вне времени, вне смерти,
Вопреки закону притяженья.

ДОРОГА КО СНУ

Котенок в вагоне метро
Крохотный,
Рыже-черно-белый,
Движется несмело.
Грохотом
Зевает туннеля нутро.

Девчонка за ним, как цветок
Грушевый,
Рыже-черно-синий
Мишка между ними
Плюшевый
Цепляется за завиток.

Напротив игриво молчу
Путано,
Рыже-черно-серый,
В ленте кавалеров
Муторно
Болтаюсь брелоком к ключу.

Раздавлен наш странный мирок
Городом
Рыже-черно-красным,
Лампочно-каркасным...
Скоро там
Заветный обнимет порог?..

ПОЛОВИНКА

...вот и в ней последней льдинкой
отмирает половинка, -
тонкая душа!
Знать, не встретила, и время
удивительное семя
сгрызло не спеша.

Жаль! Полморя и полнеба,
полвселенной там, да не был
он к зиме готов.
Ей бы дотянуть до марта,
но меж суженых на картах
не было котов...

ОДИНОЧЕСТВО

Без паруса, даже без вёсел,
Истрёпана ветром, и солью
Изъедена, жёлтая лодка -
Одна на приколе. И болью -
Вопрос: "Поматросил и бросил?".
И сыро. И хочется водки.

И стыдно за что-то. И страшно:
Вдруг солнце по красной тропинке
Сбежит и заблудится в ивах,
И лодка луны половинкой
Повиснет над бурным вчерашним
С упрёком своим молчаливым?..

МАСЛЕНИЦА

В грачей не веря, под ногами
Скрипит замерзший пластилин
В сковороде. Над ней богами
Был мастерски подкинут блин,
Что, остывая, к поздней ночи,
По счету семьдесят шестой,
В твой дом закатит на постой,
Где будет съеден между прочим.

НА ХОЛМЕ

Пыльцу дарующий подсолнух
Добрей и ближе с каждым днем.
Между барашком и конем
Медведь качается на волнах.

Пчела, беременная медом,
Цветет, умиротворена.
С полудня дверь отворена
В картонку с пластырем и йодом.

Повиснув ржавым эполетом
У мудрой жабы на плече,
Проведшей век в параличе,
С очередным встречаюсь летом.

ВЕРЕВОЧКА

Все труднее карабкаться вверх:
Вот бы пол-остановочки!
От хребта до хребта сколько вех
Для двух душ на веревочке!

Ух! На этот раз точно не ты:
Только тяжесть падения
С корнем рвет, и лететь с высоты
По следам восхождения.