СТРАННЫЕ МЫСЛИ О ЗАРПЛАТЕ

...А вспомни, как мечтал когда-то:
получишь первую зарплату
и купишь вкусностей, вина,
зайдешь в кафе, закажешь кофе
и нарисуешь чей-то профиль...
Но день пришел, и чья вина,
что ни кафе, ни шоколадки,
что на судьбе одни заплатки,
приличный кофе не найти...
Работа, вечная работа,
и, как обычно, спать охота
или куда-нибудь уйти.
"Паши, паши, - мне шепчет время, -
в шесть ноль одну уйдешь со всеми.
А о свободе позабудь.
Ее ты продал, не моргая.
До скорой встречи, дорогая,
Увидимся когда-нибудь..."

О ядовитейшие речи!..
Я выхожу в осенний вечер.
Троллейбус едет - я в него.
И вот сижу, опустошенный,
в пустом троллейбусе, законный
свой отработав трудодень.
Уснул и еду в бесконечность,
а рядом спит старушка-вечность,
похожая на чью-то тень.

ПРИТЧА

Жил некто, обреченный на молчанье.
За ним, как тень, ходило ожиданье.
А он не замечал его и думал,
как много в этом в мире зла и шума.

Он верил в красоту и свет молчанья.
Он помнил пустоту и боль желанья...
Он знал, что тяжелы слова, как глыбы,
и пальцем рисовал эмблему рыбы.

Он больше не писал стихов и писем.
Он говорил: "Ведь мы от них зависим,
а я хотел бы обрести свободу,
как путник обретает тень и воду".

Он так хотел уснуть, но он проснулся.
Он так хотел сбежать и вдруг споткнулся.
И кто-то улыбнулся: "Слишком рано.
Еще тебе твои приятны раны".

Жил некто, слишком верящий в молчанье.
И Бог его обрек на испытанье.
И он его не выдержал однажды.
И утолил словами свою жажду.

А после тишина пришла такая,
Как будто дуновение из рая,
Как будто долгожданная свобода...

Не помню уж, в конце какого года.

ВОПРОСЫ И ОТВЕТ

...Тот, кто готовит нам ужин,
знает секреты лица.
...Если он все-таки нужен,
Нужен ли он до конца?

Тот, кто прощает нам нежность,
знает пустоты любви.
Мир на двоих - неизбежность
или привычка в крови?..

Тот, кто нам дарит молчанье,
Время давно приручил.
Иль за себя он ночами
плакать ему поручил?..

Слов одиночество держит
башней железной из дней.
Тот, кто лишь прошлое нежит,
сам приковал себя к ней...

Здравствуйте, тихие годы
в лоне чужой пустоты.
Ты убегал от свободы...
Или, быть может, не ты?

Кто же теперь разберется,
как там могло бы не быть...
Что же теперь остается?
Жить и учиться любить.

РАССКАЗ О СЛОВАХ

целый день он искал нужное слово
перебирал разные слова,
расставлял их в разном порядке
и снова отбрасывал в сторону,
устав от бесконечных попыток.

:А вечером слова пришли к нему сами,
пришли все сразу.
И стали умолять оставить их в покое,
потому что они устали быть текстом,
письмом или стихотворением...

Они хотели быть просто словами,
без прошлого и без будущего,
без боли и без страха, без страдания и без смысла.
хотели быть просто словами
или тихим радостным шепотом
в темном лесу безумия
или просто маленькими зверятами,
спящими на белых простынях бумаги,
и укрытыми теплым одеялом безмолвия...

P.S.
Но он отказался оставить их в покое...
И тогда у него на глазах слова превратились в зверей
и нужное слово набросилось первым

* * *

...Если это письмо до тебя вдруг дойдет
(без насмешки пишу - не работает почта),
если что-то сегодня и произойдет,
то, конечно и это случится не точно,
а в окрестностях где-то, в начале весны,
между строчек сухих и в ячейках отчетов,
где напрасно стараются старые сны
нам внушить невозможность и тщетность полетов.

Приблизительность - это скорее девиз,
чем каприз, потому что размыты надежды...
Если жизнь превратить в ожидание виз,
каждый день проверяя судьбу и одежду -
все ли взял, не оставил ли белый блокнот,
не забыл ли в конвертах волшебные годы? -
то посланье от старости утром придет,
где она сообщит тебе адрес свободы.

Но и это тебя остановит едва ль,
ты ведь тоже надолго отравлен эпохой...
За тобою, как нищенка, ходит печаль,
собирая разбитую душу по крохам.
Так в окрестностях веры мы бродим впотьмах,
и в окрестностях боли как будто бы плачем,
и как будто любовь нас встречает в домах,
чтоб мы снова забыли, что можно иначе.

...Приблизительность жизни и точность конца -
век дешевых забав, посылаемых снизу.
В мутном зеркале века не видно лица,
или просто лицо заменили на визу?..

Приблизительность чувств, как спасательный круг,
для людей, что бояться любви и свободы.
И все дальше и дальше единственный звук
камертона, спасавшего в прежние годы.

О ПЕРЕВОДАХ И НЕ ТОЛЬКО О НИХ

1.

...Еще дня три бродить по лабиринту
и слышать где-то там неясный шум
неясных слов, пытаясь разобрать
их темный смысл, и смутный их намек,
куда идти... Но с каждым поворотом
все дальше тот язык, чужой и темный,
все глуше шум, все ближе тишина...
И где-то в самом центре лабиринта
найдешь тупик с кроватью и столом,
с пустой надеждой, с полным книжным шкафом,
с оборванным и пыльным телефоном,
и с потолком высоким и прозрачным...
И шум чужой сюда не достигает,
и посвист слов с ума сводить не станет,
и даже время здесь неслышно ходит
и просит разрешения войти,
стучась негромко в дверь, которой нет.
:Поселишься и станешь жить и видеть
одно лишь небо, днем и ночью - небо.
И дальний свет вдруг сделается близким,
как шум дождя, стучащего по крыше,
и теплым, как рука твоей свободы,
которая придет тебя забрать
туда, где нет ни слов, ни лабиринтов,
ни времени, ни боли, только небо,
и краски все свежи, сочны и ярки,
как в первый день творения в раю,
приснившимся тому, кто был тобою.

2.

...А если переводишь только время?
Из будущего - в прошлое, в молчанье...
А если ты не хочешь лабиринта,
но просишь шума, просишь старых слов,
пускай избитых, стертых и банальных,
зато всегда легко переводимых,
зато всегда понятных и спокойных,
и видимых, чтобы идти за ними
и делать вид, что ничего не знаешь
и знать не хочешь... лишь переводить
из прошлого - в пустое, из пустого -
куда-то в настоящее, в надежду,
которая настолько постарела,
что имени не помнит твоего,
тем более дороги в те края,
где ты за нею шел и был ребенком...

P.S.
В конце концов мы все туда приходим,
куда мы шли, порой не зная сами...
И получаем то, что мы хотели,
и плачем после в холоде постели.

ИМЯ

...время,
            которое наполняет наше имя тяжестью непрожитых лет;
близкий друг,
            который цепляется за него, как за последнюю соломинку;
любимая,
            которая, уходя, дарит его нам  и не требует взамен свое;
мальчишка на улице,
            который откликается вместо нас,
                          и цепочка городов, которые внесли его в свой реестр, -
вся эта симфония событий, людей и дней
звучит все тише и тише,
            когда один за другим уходят музыканты
                          и остается только старый скрипач:
Он продолжает играть, потому что боится тишины,
            в которой наше имя может прозвучать дисонансом
                          ко всей этой мучительной и нефальшивой музыке.

* * *

В костюмах новых к нам приходят
чужие мысли и подвохи,
чужие радости и вздохи...
И ничего не происходит.

Все протекает в ритме чая:
беседы, паузы, привычки.
И даже маленькие спички
горят, тепла не излучая.

* * *

На английском слова ускользают...
На английском на скользком на льду.
И пустые места оставляют,
И по ним я вслепую бреду.

Слов лавины и звуков потоки
Все смывают волна за волной.
Лишь последние строки, как сроки,
До конца остаются со мной.

До конца, до упора, до грани...
До последних секунд тишины.
Бесконечная грусть пониманья
И усталая тень у стены.

Сон приходит и в руку, и в душу.
Ну а тело давно уже спит.
И становится память все суше,
И все меньше и меньше болит...

ПЕСЕНКА

...И будет другой за столом сидеть
    И молча смотреть в окно.
И будет он руки холодные греть,
    И теплое пить вино.

И будешь ему подносить всегда
    О жизни своей рассказ.
И будет у вас то четверг, то среда,
    И будет луна у вас.

И все повторится как странный сон:
    Молчанье войдет как игла.
Но что он может? Ведь он - это он,
    И ты его так ждала...

Он будет смотреть, пытаясь понять...
    Пытаясь тебя понять.
И тихо ты скажешь: "Пойдем-ка спать,
    Ведь завтра рано вставать..."