* * *

При первых некрупных звездах
В развалинах древнего сада
Во всех отразилась прудах,
Бессонная бродит менада.

Где розы когда-то цвели,
Не знают себе перемены
Немого чертога вдали
Зеленые избела стены...

Где пышно кусты разрослись,
Росы отрясая излишки...
В оградах ее вознеслись
На тирсах еловые шишки!

До третьих поет петухов,
И старым не брезгует мехом
Вино молодое стихов,
Наполненных свистом и смехом.

* * *

Санным полозом, порезом
Потревожен сонный снег,
И Шопена полонезом
Отозвался конский бег.

Под сиреневым, зеленым,
Желтым пологом небес
Скорым топотом и звоном
Опоясан темный лес.

В тишине его спокойной,
На морском как будто дне,
В белоснежной, темнохвойной
И прозрачной глубине -

С неизменностью старинной
С наклонившихся ветвей
Светлой катится лавиной
Елей царственный елей.

* * *

Солнца пламенем упорным
Свод небесный раскален,
И горят в огромном горне
Алый мак и синий лен.

И осыпан снег незрячий
Из отечества лучей
Жирной копотью горячей,
Пеплом траурных печей.

Неба яростному чуду
Выдан город головой,
И несется отовсюду
Шепот, шорох неживой

Покидающей развалы
Голубой своей руды,
В желобах безвинно талой,
Цинком пахнущей воды.

* * *

Слепое солнце словно сети
Из трав распластанных сплело.
Над белым цветом - теплый ветер
Ломает алое крыло.

На травы, что сплелись и спелись,
Незримый бог, чей дом высок,
Под еле слышный, ровный шелест
Просыпал влагу, как песок.

Но скоро воздух влажный высох,
И протянулась тень длинней,
И в шатких лиственных кулисах
Затрепетал театр теней.

* * *

Над нами - армии великой
Конца и края нет рядам,
И зеркалам земли - ни блика,
Ни капли - вянущим садам.

И вдруг как будто кто раздвинул
Покров запенившихся туч:
Одновременно - вспыхнул, хлынул
Отвесный дождь, отвесный луч!

* * *

В коробке круглой на столе
Блестит разложенная пряжа.
Как за окном, в молочной мгле,
Печальна вышивка пейзажа!

Свеча пронзает, как игла,
Подобье сумрака лесного.
Узором хрупким расцвела
Потемок плотная основа.

И нам невидимых сетей -
Таимых, истинных наитий -
Слышней и тоньше в темноте
Звенят натянутые нити.

Коробка круглая пуста.
Нет сил, ни слов для разговора.
Твоя томится красота
В плену домашнего убора.

* * *

Крылами воздух оплетен
Двух белых бабочек-ровесниц.
О, безвоздушный, темный сон,
Поющий в раковинах лестниц!

За окнами, как влажный мех,
Блестят тяжелые сирени.
Меня то вниз, то снова вверх
Ведут подгнившие ступени.

О, восхождений яркий взмах
И блеск падений неизбежных,
Рассвет в сиреневых горах
Среди лавин душистых, снежных!

Покинув дом, где скрип дверей
Тоски отточенной острее,
Закрыв глаза, войти скорей
В сиреневые галереи.

* * *

Под утро стекло запотело,
И солнце проснулось в слезах.
И ставня тяжелое тело
Увязло в разбухших пазах.

Смотри из яснеющих окон,
Как сада оправа тесна,
Как близок и сразу далек он
В расстроенной оптике сна.

Но ты обыскалась иголки,
И дня закатился клубок.
Подруги твои - тихомолки -
Без спичек трясут коробок.

Постой улыбаться, не смейся,
Ты - вечная вечера дочь.
Закрой же глаза твои. Взвейся
Кострами, лиловая ночь!

* * *

Кто-то, в искрах, словно кошка,
Глядя в розовый предел,
У открытого окошка,
Как у берега, сидел.

В кухне, ясно освещенной,
В пестром ворохе рубах,
Вкус субстанции сгущенной
Ощущая на губах.

Электричеством небесным
Заряжаемый, дрожал,
И себе казался тесным,
И ударом угрожал.

* * *

Лепет - тепел, вечер - желт,
Словно одуванчик.
Воздух нежен и тяжел,
Не скрипит диванчик.

Телевизор - тайна тайн:
Звук его отключен.
За окном зато трамвай
Тает, однозвучен.

В голове моей стучит
Липкое, больное.
На секунду замолчит -
И опять заноет.

* * *

Осень, висельница, блудня,
Что ты смотришь на меня,
Морем сумрачного студня
Перспективу заслоня?

Вот зимой - другое дело:
Землю видно до небес,
Небеса - до звезд, и тело
Потеряло цвет и вес.

Вот весною - все иначе:
Всхлипы, шепоты и смех,
И в эфире стрелка скачет,
Раскалившись от помех.

Да и лето не похоже
Ни на что из остальных:
В нервной дрожи, нежной коже,
В ожерелиях стальных!

* * *

Психея, зачем ты не Муза?
А то - посетила б меня.
Тесна бильярдная луза,
Темно, и не видно огня.

Ты вспугнута мною, как раньше -
Крапивница с белой стены.
Постой, перестань, перестань же,
Кому эти ссоры нужны?

Ведь тоже, я чаю, не сладко
Одной в эмпиреях парить?
Присядем, мечта и загадка:
Нам будет о чем говорить.

* * *

Здравствуй. Лето опять отлетело.
Мне не пелось, воде не лилось.
Только время продлиться хотело,
И ему, как всегда, удалось.

Скоро будет зима. До свиданья.
Стынут пальцы, и зябнет вода.
Только времени впрок ожиданья,
И ему удается всегда.

* * *

Уж Осень очиняла перья,
Эроту выщипав крыло.
Уже заслуживать доверья
Мне становилось тяжело.

Уж увядали розы Ниццы,
Всех лучших чувств не пощадя.
Лучи рассеянной денницы
Ложились вкось по площадям.

Больнее стало и приятней,
Когда, отчаянью стеля,
Открылись Божьи голубятни
И пухом сделалась земля.

* * *

Из растений ты - самое нежное.
Из животных - не будет смирней.
Подрастай, принимайся за прежнее
В вихре крылий, покое корней.

И, подобная цепким растениям,
Душу стискивая и губя,
Снам ее и нелепым хотениям
Улыбнись, но внутри, про себя.

Словно запах, улыбка обманчива:
Разболится потом голова.
А лекарства просить и выклянчивать -
Где найдутся такие слова?

С каждым шагом уродство нездешнее
Обнажая точней и ясней,
Подрастай, принимайся за прежнее,
Но смеяться при детях не смей.

* * *

Сирень - это цвет или запах?
Не знаю. Нелепый вопрос.
Колоды в сиреневых крапах.
Сиреневый дым папирос.

Что значит звучанье простое?
В нем, словно в колодце, темно.
Какая таможня откроет
Двойное словесное дно?

Что ищет поэт, что теряет,
Когда, замирая, слова
Как будто мечты повторяет:
Сирень, серебро, синева?