* * *

Шум неровный переулка
Объясняется по-птичьи.
Это лето - запах лука,
Это зелени величье.

Это - пух, летящий в ноздри.
Это жар, идущий с пола.
Забываешь свои козыри
В ожидании глагола,

Что и жгущий и вменяемый,
И, подсказан серафимом, -
словно в книге узнаваемый
текст, не набранный курсивом!

* * *

К антеннам идут провода
над спальным районом, который
сравним лишь со словом "среда".
И встреча с прохожим не скоро.

Панели и серый кирпич,
да скрип от шагов. Отголосок
то кашля, то лая, опричь
почти ничего - перекресток.

Тропинок родной звукоряд.
Под снегом прослойка суглинка.
И стынет блуждающий взгляд
на стертой подошве ботинка.

* * *

Полуулыбка ниткой,
Цепкость белой руки.
Мысль от вещей отмыта.
Вздохи неглубоки.

И новизна диоптрий
Не обновляет взор -
Та же всё бледность копий,
Сотканный раз узор.

В гипс отливает память
Школу, детсад и проч.
То же способно маять
ГИБДД и дочь.

Чтобы начать вторжение,
Чтобы разрушить твердь -
Все привести в движение,
Все разменять на медь.

Так, отменяя нормы -
груз от прошедших лет,
тихо сгорает форма,
но оставляет цвет.

* * *

В детстве пугался Бабы-Яги
после прочитанных сказок.
Во двор выходя, надевал сапоги,
чтобы казаться спецназом.

Мечтал изучить тэквандо, каратэ,
артикулируя: "Гений!",
выстраивал собственный pret-a-porter
суммою мелких движений.

Завтрашний день все казался щитом.
Нынешний - меньше полушки?
ежели слезы глотались гуртом
из-за отобранной клюшки.

Новая не наступала стезя.
Вечное длилось "сегодня".
Вечный приказ к исполненью: "Нельзя!"
"Можно семью, но не сводню".

Читан роман и разгадан кроссворд.
Чтоб не кончалось движенье -
есть на тарелке еще бутерброд.
Есть "Новостей" продолженье.

Свыше привычка нам Богом дана.
Бог все рисует мелками,
как человечек сидит у окна,
нервно тряся кулаками.

ОСТ. "СОЛНЕЧНАЯ"

Начиналась зима кривотолками.
И метель цинковала углы.
Вот и съехались волки за елками,
и грызут, и грызут за стволы.

Ну а мы в непобеленном тереме
на квадратном разбитом полу -
мы считали, что здесь-то намеренно
трется рай о рябую скулу.

Двери скрип, поворот выключателя,
уравнительный, длительный свет.
И ведет санитар обывателя,
чье лицо не имеет примет.

И ведет вдоль дверей до кровати,
и крестом начинает вязать.
Обыватель готов для объятия.
Он готов, что придется не спать.

Переброжена вязкая брага.
Рядом вздохи прощение шлют.
И системы шуршащая влага
Отдает свой последний салют.