* * *

Она - ученица Гнесина.
Приехала из Италии.
Ей так далеко до старости,
Как мне до призванья Поэта.
Вниз по Потёмкинской лестнице
Греческие сандалии
Снесли её, словно парусник,
В порт на ладонях ветра.

И там она с ним встретилась
В кофейне старого грека,
Которого ещё девочкой
Помнила рядом с мамой,
Когда он сидел в кресле,
Как Вий опустив веки,
И золотая цепочка
Свешивалась из кармана.

Он уступил ей место,
Растаявший от печали,
Непоправимо давешний,
Когда-то по книгам Грина,
Учивший её милосердью
На тонущих в море причалах,
Похожих на чёрные клавиши
Огромного пианино.

Зачем он такой тусклый,
Неизлечимо робкий?
Зачем он, шмыгая носом,
Полез в небольшой портфель
И вынул оттуда смуглый
Кусочек сала, в коробке
Грузинские папиросы
И жареную форель?

Ей, ученице Гнесина,
Приехавшей из Италии,
Хранящей в складках кисейного
Платья восторг Рима,
Ах, как было невесело
В полуистлевшем зале
Видавшей виды кофейни
Напротив грустного мима...

Но когда догорел вечер,
И стихла матроская ругань,
И руки её худые
Обмякнув, стали послушны,
Они положили на плечи
Головы друг другу
И раковины ушные
Сложили в одну ракушку.

И море, качавшее персов,
Вздохнуло в грудной клетке
И языком прибоя
В кружевах пены белой
Лизнуло комок сердца
Подобный зверьку на ветке
Вечнозеленой хвои,
Застывшему под прицелом.

* * *

Когда я дарю Вам розы,
Пропахший одеколоном
И едкими папиросами,
Сдержано в руку кашляя,
Зачем я такой серьёзный,
С таким головы наклоном,
Поддавшийся всем корпусом,
Как знаменитая башня?

Так каторжник ждет обеда
Обпившийся черной ртути,
Так жаждущий воскресенья
Молится у порога,
Так тореадор бледный
Быка пропускает, грудью
Чувствуя дуновенье
Несущего смерть рога.

* * *

Я устал, и всё моё тело
Стало пахнуть цветами и мёдом.
Сладкоежка, теперь я понял
Почему так любите вы
Целовать меня, то и дело
Натыкаясь на мой подбородок,
Притянув лучистой ладонью
Венчик маленький головы.

Мы стоим посреди вокзала,
И с акцентом на слабую долю
Говорю я, отмерив резкость
Вам, повиснувшей на руке:
"Вы пчела, но с вынутым жалом.
Вы не можете сделать мне больно.
Мы целуемся, как занавески
В доме брошенном на сквозняке".

* * *

А ты пиши не суетясь,
Как бы кусая персик,
Когда едва прохладный сок
Медлительно течёт
Тончайшей ниткой золотясь
На твой нательный крестик,
На ступни босых тёплых ног,
На грудь и на живот.

* * *

Я привык к своему крыльцу,
Как привык к квадратам Малевич.
Я привык к своему лицу,
Научившись его любить.
Так же как привыкает к венцу
Коронованный королевич.
Так же как привыкает к концу
Приговоренный долго жить.