* * *

Только снег... Или только трава...
Только морось, и только цветенье.
Раскололась моя голова,
выпуская на волю растенье.

Так земля соберется взлететь:
так расколется, так раздробится!
Приближаться, желать, тяготеть -
значит не убояться разбиться.

* * *

Повернуть и найти этот дом,
повернуть и вступить во владенье
этой жизнью, ленивым трудом
заработать свое тяготенье.

Это будет нежданный для нас,
для немых, и для прошлой минуты
долгозванный и понятый час.
Как бы ни были скреплены путы.

* * *

Мы, забывшись, смешавшись с землей
наподобие адского круга,
остаемся одною змеей.
Узнаем удивленно... друг друга.

И неясное что-то, как встарь,
опускаясь туманом к зимовью,
в темноте зажигало фонарь
и себя называло любовью.

* * *

Не наказанье Господа Бо,
не попиранье твоей свободы.
Просто работа природы по
усовершенствованью породы.

И полубог, и подножный корм:
не ископаем, не слишком сверху.
Видимо, мать уменьшенья форм
ладит из этих извилин мерку

новым свершеньям. Рубя сплеча,
лишнее пилит, кроит, латает.
Так строят дом из бревна, кирпича.
Глина как древо в дом вырастает.

Бегает раб лейкоцитом в крови,
тянет каменья. Растет пирамида.
Трудятся черные муки твои
для продлевания разума вида.

ПОМНИ

По ночам, разойдясь по квартирам
потемневшей столицы, подобны
мы уже не вакханкам - сатирам.
Иногда мы угрюмы и злобны.

Но наш день, в темноте, неизменно,
расцветает Иваном-да-Марьей.
...Потому что мы одновременно
существуем и в том полушарьи.