* * *

Пришлю вам сборник. Вы подождите.
Пришлю нескоро, не обессудьте.
Но вы с собой его не носите,
В карман нагрудный его не суйте.

А вы поставьте его на полку,
Да так, чтоб был он не сразу найден,
И вы его не открывайте долго,
Как можно дольше не открывайте.

Пока живётся легко и просто:
Немного света, немного тени,
Он вам не нужен, как бедный остров
Не нужен тем, кто не знал крушений.

Но если что-то уж слишком густо -
Пусть даже солнечный свет горячий, -
Тогда поможет моё искусство
Не захлебнуться в смехе и плаче.

Так вы поставьте его на полку,
Подальше, чтобы он не был найден,
И вы его не открывайте долго,
Как можно дольше не открывайте.

* * *

Песок, которым в детстве мы играли,
И тот, что сыплется в часах песочных,
Один и тот же. Кажется, нарочно
Такое вот придумаешь едва ли.

Он сыплется. А мы ещё играем,
Меж пальцев пропуская по крупице,
В надежде, что, пока он так струится,
Успеем вновь наполнить горсть до края.

СНЕГ

            Дочке,
когда она вырастет

Проснуться и увидеть снег,
Повисший на ветвях и крыше,
Снег, все грехи земли покрывший
И зыбкий, словно в полусне...

Ты думаешь, он стал другим
С тех пор, как был вкусней пломбира?
(Я знал, что ты его любила
И ела, не боясь ангин.)

Ты думаешь, что по утрам
Ты не ему смеялась громко -
И шла наперерез позёмкам,
Как ходят взрослые в буран.

Ты думаешь - за столько лет
И снег мог измениться тоже,
Засыпан или стаял след
От крохотных твоих сапожек...

Но снег такой же, как всегда, -
Проверь рукой или губами, -
И мы пред ним виновны сами,
Что не оставил в нас следа...

* * *

В поисках вечных истин,
В поисках новой сказки
Художники брали кисти,
В цвета превращали краски.

Мозг - это их белила.
Кровь - это их кармин.
Молодость уходила
В тонкую ткань картин.

Телом и духом хилы,
Художники шли потом
Из мастерских - в могилы
И в сумасшедший дом.

Ночью долины немы.
Небо в цветах, а вдали
Горы, как старые шлемы,
Мхом и травой поросли.

Тем, кто коней загонит,
Вырвется вверх стрелой,
Яблоком на ладони
Явится шар земной.

Всадник коня пришпорил.
Он хочет видеть сам,
Как возникает море,
Тонут в песках леса.

Но - он увидит скоро,
Что впереди стоят
Горы, всё те же горы,
Только страшней стократ.

Художники, бросьте кисти,
Вылейте в реки краски,
Это правдивей истин.
Это страшнее сказки.

МИРАЖИ В ПУСТЫНЕ

Завтрашний день - он не легче, чем день вчерашний.
Ляг и кулак под голову подложи.
Всё, что ты видишь, - эти сады и башни, -
Завтра исчезнет. Всё это миражи.

Знаешь, тебе не напиться там из арыка,
Если бы ты до него дотянуться мог.
Это - луна - двугорба или двулика -
Так осветила тот же сухой песок.

Ты завинти потуже старую флягу.
В этих глотках - надежда, что будешь жив.
Ну-ка, подвинься. Я с тобой рядом лягу.
И перестань разглядывать миражи.

ПРИНЦИПЫ

Жаку Преверу

Мы живём, точно редкие птицы,
В позолоченной клетке,
                    красивой и прочной,
Построенной нами нарочно,
                    чтоб ею гордиться.

И нам в ней уютно, пока
Неловкая чья-то рука
                    не высыплет мимо
                    любимые
                    спелые зёрна.

Тогда мы нередко
                    ломаем клетку
И строим другую,
                    такую,
В которой просторно,
чтоб зёрна в неё попадали,
                    как в самом начале.

* * *

Я в дверь свою отчаянно стучал,
К замочной скважине прикладывался ухом.
Никто не отвечал. Мне не хватало духу
Сорвать её усилием плеча.

Меня притягивала крутизна
Пустых и гулких лестничных пролётов,
И всё казалось, что за дверью кто-то
Скрывается, кого я раньше знал.

Отгородясь от всех возможных драм,
Он что-то пишет или дремлет в кресле.
И он мне не откроет, даже если
Я буду здесь стучаться до утра.

Бумаги шелест или скрип пера
Он слышит лучше крика за стеною,
Он даже незнаком ещё со мною,
А я забыл его ещё вчера.

ПАЛАНГА

Эта пористость и лёгкость плит,
По которым так отчётлив шаг -
То ли дятел по коре стучит,
То ли палкой бьют в стеклянный шар.

И озноб, пока бежим до дюн,
И игрушечных кафе уют,
И уверенность, что быть дождю,
Но не дольше, чем на пять минут.

Это утром мы с тобой от сна
Пробудились и ещё молчим.
Это просто я тогда не знал,
Что для счастья никаких причин...

ЗИМНИЙ ДЕНЬ
Картина с японской выставки

Эдде Кузьминой

Обычный день, обычный лес,
И в отдаленьи - гор громада.
Каких здесь ожидать чудес?
Во что здесь вглядываться надо?

Но - обособлен каждый ствол,
И каждая из голых веток.
Скажи, чьё злое торжество
Разъединило все предметы?

Как будто в разных плоскостях -
И этот волк, и этот ворон.
Боюсь, художник, не простят
Тебе такого приговора.

Здесь сосны - сотнями прямых,
Пересекаться им не должно.
И нет людей... Но разве мы
Не заблудились здесь, художник?

Застывший мир, застывший страх.
А где-то у его границы -
Другой, расколотый в горах,
Взлететь готовый и разбиться.

Два мира разделил провал,
Два - друг без друга невозможных...
Скажи мне, как ты угадал,
Что это жизнь моя,
                                художник?

* * *

Обиды как китайские шары.
Они искусно вставлены друг в друга.
Теснятся, сталкиваются упруго,
Но не видны снаружи до поры.

А если, оболочку расколов,
Посыпались обиды, как из рога, -
Ты сам не ожидал, что так их много,
И спрятать их в смятении готов.

* * *

Безвыходность приходит по ночам,
Едва сгустится мрак в кварталах старых,
И улица, бессвязно бормоча,
Расстелется на жёстких тротуарах.

Как бомба попаданием прямым
В окопе крохотном солдат находит,
Так к нам в постель, сквозь папиросный дым,
Холодная безвыходность приходит.

И ужас вдруг становится таким,
Как в ночь на корабле, когда он тонет.
И утром подымаются в штыки
Не все из нас, лежавших в обороне.

* * *

Счастливого конца у сказки нет.
Её конец - обычный, повседневный.
На камне остаётся скользкий след
Лягушки, притворившейся царевной.

И не гудят нигде колокола -
Всего лишь кровь шумит в набухшей жиле.
А синей птицей - эта ночь была,
И мы её под утро упустили.

* * *

Сны распадаются утром,
Как серебро под лучом.
Это устроено мудро,
И солнечный свет ни при чём.

Смутных чудес очевидцы,
Были бы мы смущены,
Если б могли проявиться
Все наши сны.

* * *

Очерчен круг магический пред Вием,
Звучат заклятья, и, хоть ночь глуха,
Опять неуязвимыми живые
Продержатся до крика петуха.

Но - всё не так. Бледна, как в слое грима,
Ты спишь, и добудиться не могу.
И для живого ты неуязвима
В том колдовском, магическом кругу.

* * *

Под утро смерть желанней и блаженней
Томительного возвращенья к дню.
Сон кончился, но я ещё гоню
Необходимость мыслей и движений.

Под утро кажется - ещё чуть-чуть
Усилия избегнуть всех усилий, -
И сможем так, как мы давно просили,
Легко, без сожаления уснуть.

* * *

Да будет празднично прощание.
Да разойдутся на букеты
Венки, что сплетены заранее
И в траур креповый одеты.

И несмотря на обещание
Совсем не скорого возврата,
Да будет празднично прощание!
Прощённое - да будет свято.

* * *

Всегда незавершённость хороша.
Она случайна и неповторима.
Чем тщательней отполирован шар,
Тем незаметней катится он мимо.

Так стоит ли обтачивать углы
И сглаживать неровности устало?
Что может быть величественней глыб,
Ещё не превращённых в пьедесталы?

* * *

Был старый парк, и был сухой сентябрь.
Со мной везде раскланивались тени.
И листья сочно, медленно желтели
И изредка срывались, шелестя.

Казалось, парк, не торопясь, листал
Мной на скамье оставленную книгу,
Вдоль строчек блики солнечные двигал,
Как в чтеньи движут взором вдоль листа.

А если гром
                    ночной покой ломал
И ливень
                всё смещал и всё коверкал,
Мне снилось: с полок рушатся тома
И хрупкую качают этажерку.

* * *

И всё, что найдено во тьме наощупь, -
Грудь женщины и тон случайной фразы,
И слово, приходящее так сразу, -
Всё кажется вещественней и проще.

И то, что мы от мрака отделим
Прикосновеньем пальца или мысли -
Уже к себе как будто бы причислим,
И одиночество разделим с ним.

Как странно, от кошмара пробудясь,
Вернувшись в мир вещeй обыкновенный,
Почувствовать с невидимой вселенной
Свою непрерываемую связь.

* * *

Вы видели в толпе слепых?
Их к небу поднятые лица?
Как будто от забот земных
Им удалось освободиться.

Чтоб вверх смотреть на облака
И не споткнуться о преграды,
Есть путь, единственный пока, -
Для этого ослепнуть надо.

ПРОРОКИ

Мы не кричим и не шепчем.
Мы голосом чуть глухим
Как о давно прошедшем
О будущем говорим.

И тоном совсем обыденным -
Ведь удивлять не надо нам -
Мы говорим о виденном,
А не о предугаданном.

* * *

Только то и остаётся, что рассеяно,
Что рассыпано повсюду и нигде,
Что вам губы увлажнит в тумане северном,
А не в ливневом тропическом дожде.

Только то и остаётся, что невидимо -
Не потрогать, не погладить, не продать, -
Что нас свяжет паутиночными нитями,
Не скрепив, как сургучовая печать.

Только то и остаётся, что потеряно -
Незаметно, безнадёжно и давно,
Что пытаешься припомнить неуверенно,
А припомнив, не поверишь всё равно.

* * *

Б.Ахмадулиной

Ещё надежда есть, пока
Так живо искушенье риска
Отвергнуть то, что слишком близко,
Что можно подержать в руках.

Оно так жаждет быть моим
И с неба валится, как манна,
И удивляется: как странно,
Что я не восхищаюсь им.

Оно совсем не мишура.
На нём не видно позолоты.
Оно порадует кого-то
Не меньше, чем меня... вчера.

Но слава богу, что пока
Во мне не умирает искус,
И вижу, что конец не близко
И что дорога не легка.

* * *

Если было бы мне из чего выбирать,
Я бы, может, и выбрал - мой стол и кровать,
Эту старую лампу - я так к ней привык,
И шкафы с корешками прочитанных книг.

Если б дали хоть раз выбирать самому,
Я бы, может, и выбрал - побыть одному,
Постоять у окна, посидеть за вином
И неспешно подумать о чём-то своём.

Только вот ведь беда - не дано выбирать,
Как прожить, в чём грешить, даже - как умирать.

* * *

В конце апреля тихо выпал снег.
Так выпадают дети из колясок,
Пока их няньки где-то точат лясы.
Потом проверят - а ребёнка нет.

В конце апреля тихо выпал снег.

И так же тихо от усталых век
Тень полукругом падает на щёки,
Когда под утро в обморок глубокий
Впадёт, как в сон, трёхлетний человек.

В конце апреля тихо выпал снег.

Так выпало Вам, вопреки весне,
Терять надежду, точно кровь, по капле,
Пока у горя пальцы не ослабли...

В конце апреля тихо выпал снег.

ПОСЛЕДНЯЯ ОТСРОЧКА

Золотая забота, как времени бремя избыть.

                        О.Мандельштам

Я получил последнюю отсрочку.
Но так немного числится за мной.
Увидеть дочку, и придумать строчку,
И побродить по городу весной.

Но этим день не может быть заполнен,
И я опомнюсь, что меня врасплох
Застал апрельский бесконечный полдень,
Что тянется с двенадцати до трёх.

Куда ни трать подаренное время,
Всегда тоска достанется в удел,
Что занят ты заботами не теми
И упустил важнейшее из дел...

Когда корабль всё медлит у причала
И час отплытья заменён опять -
Смешно начать прощание сначала
И жалко, что не принято молчать.

* * *

Принц исчез. Его мы не отыщем.
Что ж, придётся с эти примириться.
Принц одеждой обменялся с нищим.
Нищий получил наследство принца.

Так одной ошибкою на свете
Стало больше. Чем же тут поможешь?
И никто замены не заметил,
И прекрасная принцесса - тоже...

* * *

Проще, когда нет прошлого,
Кровного - не расстаться,
Корнем, как волос, вросшего
В кожу старца.

Век доживаешь - гордый,
Что отстрадал недаром.
И вдруг - вырывают бороды
Боярам.

ПРОМЕТЕЙ

Орёл всё ковыряет клювом в печени,
Ржавеет цепь, впиваясь до кости,
Ну что мне боги, если больше нечем им
Меня карать, чтоб душу отвести.

Такая боль, такая доля выпала.
Зальют костёр, который я развёл.
А хорошо, что больше нету выбора -
Есть только вечность, цепи и орёл.

* * *

Нет, не тридцать червонцев. Сегодня оплата иная.
Постоянный оклад, а не жалкие тридцать монет.
Распинают Христа. Продают, а потом распинают.
С девяти до пяти. Часовой перерыв на обед.

Никуда не торопятся. Что уж теперь торопиться,
Если найдено дело и все на хороших местах?
Посмотрите на лица. Какие спокойные лица.
"Ничего интересного. Вот, распинаем Христа."

* * *

Порой необходима похвала,
Отпущенная вскользь и ненароком,
Чтоб нашим грешным, суетным тревогам
Она как отпущение была.

Хотя бы день порой необходим,
Но чтобы был с рассвета до рассвета
Прогулян беззаботно и отпето...
Хотя бы день, хотя бы день один.

* * *

Художник умолкает в первый раз,
Когда, не одолев душевной лени,
Он обесценит золотой запас
Не впечатлений - жажды впечатлений.

Пусть равнодушие продлится час -
И в тайниках таланта станет пусто.
Художник умолкает в первый раз -
Раз навсегда. Таков закон искусства.