* * *

Фразы мечут стихи, как сомы - икру,
ведь недаром и речка - всё та же речь:
пескари да лещи шебуршат вокруг,
а хотелось увидеть бы - рыбу-меч.

Но сейчас у них нерест, у рыб и фраз,
потому-то и лезут на мой рожон.
Подцепляю их рифмой, и в строчку - раз!
Хорошо я сегодня вооружен.

В этих слизистых точках таится то,
что окажется после такой ухой,
от которой желудок не сыт - зато
голова набекрень и язык сухой.

Дважды в речь, как и в речку, вступить нельзя,
ибо в первый же раз - не взмахнешь веслом,
а утонешь, по дну башмаком скользя,
упырём зеленея средь рыб и слов...

Фразы мечут стихи, как сомы - икру,
успевай лишь подставить зрачок и рот...
Только странная нынче вода вокруг -
то ли слезы соленые, то ли пот.

РЖАВЧИНА

...Так давно ничего не писал, что даже
трудно представить, что когда-то умел это делать...
- Будто статуя очнулась, вышла из Эрмитажа,
вернулась домой, где не была - лет девять;
смотрит на себя в зеркало, не узнает, плачет;
пытается побриться, да лезвие заржавело;
но в кошельке - двадцать копеек: значит,
жизнь продолжается; где-то передают Равеля...
Идет в гастроном: булка, кефир; ест стоя;
возвращается, напивается из-под крана;
ищет бумагу; отрывает кусок обоев,
шарахается от выскочивших тараканов,
находит огрызок карандаша со стажем,
выводит каракули, напрягаясь всем телом...
...Так давно ничего не писал, что даже
трудно представить, что когда-то умел это делать...

"THE REST IS SILENCE:"

:Дальнейшее - молчанье. Коли так,
то - помолчим: закроем окна, уши,
замочный глаз и двери на чердак;
и телефон, очнувшись, не нарушит
покой приватный. Лампа в тридцать ватт
желтеет, словно лысина пророка.
В пыли - доска, на ней - случайный мат:
"зевок", оцепенение, морока:
Часы стоят, как поезд в тупике.
:Да, верно: о покойниках - ни слова.
Ведь все равно оратора любого
понятней огород на потолке,
пенициллинно-паутинный рай.
Рыбак-паук, вдруг плюнув на добычу,
навеки замер, обессилев вкрай,
у моря, потерявшего величье:
Итак, покой - от мыслей и от слов.
Принцесса - вся в преддверьи поцелуя -
от принца, от последнего холуя -
но ни один проснуться не готов...

ЭНТОМОЛОГИЧЕСКОЕ

Энтомологии ясны
гримасы наши, наши лица:
взлетает бабочка ресниц,
и вновь на васильки садится;

она умеет видеть сны,
в которых я себя - не вижу;
мои объятья ей - тесны,
но кто подходит ей - не вы же!

Ее пыльца - заморский дар,
продукт совсем другого леса.
Куда же ты летишь, куда?..
А впрочем, мне не интересно.

...Две темных гусеницы губ
прикладываются к чашке чая;
они клянут свою судьбу
и - бабочками стать мечтают...

И, подражая ей во всём
и макияж неся блестящий,
они цитируют Басё
гораздо Колмакова чаще.

...А вот и я - ревнивый мавр,
в зрачков подводном лабиринте
жукообразный Мнимо-тавр,
бык божий (тапком хоть не киньте!).

Но - хватит. Лучше пей свой чай,
Ли Бо читай благоговейно, -
не вороши, не разрушай
нелепых мыслей муравейник.

* * *

Между мной и тобой легли
двадцать тысяч цветовых лет -
измеряй их хоть в красных ли
или в сине-голубых лье.

У тебя - заалел восток,
апельсин в небесах повис;
у меня же - ночной восторг,
фиолетовый аметист.

Может, стоит насквозь пройти
эту радугу, арку, лук,
чтобы встретить на полпути
бесконечный зеленый луг:

запах яблочного тепла,
яшма яблоневых колонн...
Ты прошепчешь: гора Пэнлай.
Я подумаю: Авалон.

ПРЕДЧУВСТВИЕ ОСЕНИ

...Бог раздаёт нам карты:
        этому дал шестёрку,
                этому дал десятку,
                        этому дал туза...
Я, хоть и не азартен,
        жребий приму, поскольку
                это - судьбы порядки,
                        ей отказать нельзя...

Локи, а может, Брама
        карты из пачки вынул,
                выдал согласно касте
                        каждому свой билет...
Мне вот - досталась дама
        лет двадцати плюс-минус...
                Дама пиковой масти
                        и несерьёзных лет.

С облака ли свалилась
        (вот, мол, тебе на счастье)...
                Просто сюрприз какой-то...
                        эдакий Юрьев день...
Всё это очень мило,
        но не мешало б, кстати,
                срочно заправить койку...
                        ну же, не стой, как пень!..

Окна пролили слёзы.
        Их обижает осень.
                Вытащишь одеяло,
                        вспомнишь: вдвоём - теплей...
Что для кого-то - проза,
        то поэтично очень,
                если тоска сбежала,
                        встретившись взглядом с Ней...

Всё через пень-колоду...
        Падают листья с неба...
        Впрочем, спасибо, Боже,
                        всё хорошо весьма:
я же не умер вроде,
        не привлекался, не был...
                ...Зиму прожить поможет,
                        ну, а потом - весна...

ЛЕТНЯЯ МЕДИТАЦИЯ О ДОЖДЕ

...Не Клавдий ли некий моря белены
в ушную, подлец, заливает нам полость?
Олимпа ли царь, по навету жены,
на брата повысил раскатистый голос?

Трезубец ли ржавый пробил облака,
рукой Посейдона разгневанной брошен?
Ответил ли Зевс, разряжая АК
в разверстую пасть Посейдоновой рожи?

Цепные - собаки ли, рыбы - с небес
сорвавшись, прохожим вцепляются в горло?
Не Бог ли принёс, напрягая протез,
для нового Ноя стамески и свёрла?

А может, пупырчатый ангел, гибрид
Дали, аллигатора и аллегорий -
рыдая над нами, пускает иприт
у самого серого Мертвого моря...

Змея ли, своим подавившись хвостом,
плюётся холодным желудочным соком?
...Поэт ли, склонившись над мокрым листом,
страдает, несчастный, афазией Брока?..

* * *

...То, что варится нынче на грязной плите тротуаров,
на заката конфорке, на медленном, низком огне,
будет питься губами за стойками сумрачных баров,
трепыхаться в желудке, вовсю порываясь вовне...

Мы оближем свой город - конфеткой, кокеткой, картонкой,
алкоголем обмоем шершавый и черный язык...
Проплывёт филиппинка приземистой жёнкою-джонкой,
стайка девочек русых мелькнёт перехлёстом косы...

Удовольствия ночи, созвучные "блуду" и "уду",
так невинны, безгрешны, настолько объятья легки,
словно ты - Магомет, ну, а эта в сиреневом - Будда,
от поста и молитв у нее на лице синяки.

Мы - воздушные шарики, мы переполнены сомой,
семирукие Шивы, на каждой ладони - бокал;
мы летим и летим, и наши тела невесомы,
а из горла выходит неслыханный раньше вокал...

Но к утру все обмякнут, и, право же, выглядит это,
будто Смерть, забавляясь, пырнула наш мячик косой;
и придется идти самому покупать сигареты,
погружать свою голову в дня огуречный рассол.