* * *

Это то, что по проводу над проспектом
убегает в багровую даль заката.
Это то, что осталось в двух третьих лета,
как осадок лекарства на дне стакана.

Где ж сквозь толщу пространства знакомый голос
в телефонной трубке в холодный вечер?
Сняв с плеча, обмотай вокруг пальца волос -
даже имя получишь нечеловечье.

КОММЕНТАРИЙ

Чья-то рука восстановит в будущем нашу жизнь
по репортажам, письмам, вещественным доказательствам,
вырезкам из газет, фотографиям и другим
осколкам нашего существования. Мы еще долго
сохранимся в памяти родственников, друзей и потомков,
вряд ли оставив что-то лучшее по себе; когда-нибудь
наши имена будут замечены в статистических данных,
в клеточках школьных журналов, списках авторских коллективов,
в просьбах о новой квартире, оставшихся без ответа,
в неоплаченных телефонных счетах. И, конечно, мы промелькнем
как городские обыватели либо интеллигенция
в справочнике "Московская старина". Но никто никогда не вспомнит
твой беглый шепот в парковой темноте над зеркальным озером
и дым Пашиных сигарет, растворившийся в воздухе этой осенью.

* * *

Тень от моего дома падала на деревья в парке
беззвучным бассейном среди шелестящей листвы. Вокруг
не было ни души, только слышался грохот трамвая
на Госпитальном мосту. Я направлялся к метро и видел
столбы вдоль железной дороги в сером осеннем небе,
и в голове не было даже мысли о том, что может случиться вечером.
Начало войны - когда отключается свет, музыканты неожиданно замолкают,
слышится в первый раз в жизни сирена воздушной тревоги.
Люди в панике. В темноте они выбегают из клуба,
натыкаясь на столы, кресла и табуреты,
стремятся на улицу, чтобы увидеть странное красное зарево
за домами на берегу реки. Снаружи у выхода
два человека в теплой одежде. Один говорит: "Вот и настало время
нам осознать вящую важность понятия
"военно-стратегический паритет". И их лица бледнеют.

* * *

Ты, сошедший с ума на пустом, зябком, ветреном месте,
потерявший уверенность в улицах и площадях,
попадающий в сети подруги, с которой ты вместе
прочность нитей испытывал в жизненных вытертых швах, -
ты, испорченной речью ведущий в ночи разговоры,
взором чистым, усталым, - "чтоб завтра с утра ни в одном" -
видишь явственно зло, его тайные мелкие споры,
незаметно пустившие корни в бытийное дно.
Черной вязью тебе уже пишут судьбу на скрижалях,
исправляя событья, вгоняя слова между строк,
насылая и пеших и конных, в плаще и с кинжалом,
чтобы взять в окруженье тебя, кто увидел свой срок,
кто узнал слишком много, порвав, как меха, свою память,
кто в себе слишком слаб, кто, гонимый ветрами, как лист,
только, видно, и жил, чтоб иметь привилегию - падать,
но потом возродиться, о чем промолчал бы буддист.