ДИАЛОГ

Меркуцио:

От жизни смерть отлична столь же сильно,
Сколь дерево отлично от горы:
Оно поёт и тянется ветвями
Наверх, где струй гармония полезна,
Где получает каждый лист монету,
И полновесную, и жажду утоляет
Святую, жажду света и воды -
Безжалостного пламени и влаги,
Скрывающей в стеклистой глубине
Мерцанье материнское и ласку.
Теперь гора: тяжёлыми клубами
Дитё земли окоченело ждёт
Повтора судорог, что привели к рожденью.
Как идиот, лепечущий одно,
Часов забытых сломленное время,
Как бабочка, иссохшая в музее,
Гора не замечает, сам ты знаешь,
Прихода солнца иль луны свеченья,
Ночей июля, ветров декабря,
Поглаживанья, стука, крика, боли -
Изящный жук, застывший в янтаре -
Послание смешливого Гадеса.

Все наши страхи - недостаток знаний:
Не может память тёмная горы
Хранить воспоминанья тонких веток:
Их трепет, ощущение тепла
И электричество сосудов их древесных:

Никифор:

С тобою трудно спорить. Но скажи,
Меркуцио, не по словам ли древних
Всё состоит из элементов вечных;
Они и есть основы из основ.

Меркуцио:

С тобой согласен я.

Никифор:

                                    Тогда продолжу.
Из этих элементов состоят
И дерево, что так тобой любимо,
И горный кряж, и книги на столе,
Чернила, перья и твоя одежда,
Твоя слюна и твой же бриллиант.
Согласен ты иль хочешь возразить?

Меркуцио:

Ну, отчего же, я мешать не буду:
Давно тебя таким я не видал.

Никифор:

Итак, пускай всё сказанное верно.
Тогда мы возвращаемся к вопросу,
Который ты так просто разрешил:
Вот жизнь и смерть - два столь отличных слова,
И пропасть между ними глубока.
Но так ли это? Означают ли
Они хотя бы стороны медали,
Хотя бы части тела одного:

Меркуцио:

Постой немного. Хочешь ты заметить,
Что жизнь и смерть не вечные враги,
Не рвут они добычу друг у друга?
Ты разницу не видишь между телом,
Наполненным горячей юной кровью,
Которое шумит, мечтает, дышит,
Ест, пьёт, гулит, страдает, любит, слышит,
Которое ты назовёшь ЖИВЫМ,
И телом твёрдым, словно незнакомым, -
Как кукла пялится на девочку-хозяйку,
Так и его глаза направлены на то,
Что перед ним, пока их не закроют
Железными очками. Разве ты
Не видишь разницу?

                              Но разницы и нет!
Подумай только: человек больной
Ведёт себя не так же, как здоровый,
И столь же от бывалого солдата
Отличен юноша, влюблённый в первый раз.
Всё это состоянья одного:
Болезнь, влюблённость, горе, радость, смерть -
Всё это изменяет сам предмет,
Но элементы остаются те же
В любом из состояний.
                                          Смерти нет
Такой, какую вы увидеть ждали:
Есть состоянья мира, и одно
Мы называем смерть, средь тьмы других
Его мы выделяем и боимся,
Как лист боится ветра в октябре,
Как снег боится солнечного света.

* * *

Стих осторожный, стих лукавый,
Стих-перевёртыш, стих-солдат,
Стих-маникюр и стих-штандарт,
Стих - девки шепоток гулявый

В тени вагонного добра,
Когда во всём забыта мера,
Стих - осторожность суевера,
Сверчка тревожная игра,

Стих-камень или стих-висок
Или ножом наискосок.

* * *

Это лето -
Как разношенный старый наряд.
Нет ответа
На русалочий клейкий обряд.
Наши лица
Все в белой июльской пыли.
И зарница
Розовеющей глиной вдали.

Посмотри же
На гравий затихших дорог:
Он всё уже
И света сжимается срок.
Даже свечи
Этим летом почти не горят.
Чьи-то речи
Меж деревьев играют-звучат.

Стекленеет
Июльский полуночный гость.
И белеет
Берёзы изогнутой кость.

ЭЛЕКТРА

Лёгкой Электры прозрачные руки
Словно наполнены июньским мёдом.
Дальнего гомона слабые звуки
Еле доносятся. Сосновый запах
Клонит ко сну: там прохлада и ветер
В чистых, украшенных домах, а люди
Все убежали из города, сети
Бросив ненужные, одежду и книги.
Легко и спокойно дыхание спящей

Электры.
Электры.

ТОСКА

Посвящается Айле

:и скажу тебе: "Тёмен и гол, безотраден и скуден
День мой, как горный подъём, бесконечен и труден,
Когда тебя нет, и только простые мысли -
О сне, о реке, об убийстве и самоубийстве -
В моей голове шевелятся змеиным шаром,
Что медленно катится вслед за ночным пожаром.

Словно младенец в люльке, брошенный в воду -
Крик его слышат лишь рыбы немые и камни -
Я плыву по теченью к слепому восходу,
Холера и свечка в каюте, распахнуты ставни.

Я дурак и бездомный, ведь дом без тебя - скорлупка,
Где я править должен, но гнию теперь на галерах,
В перемычках орешных ходит медная ступка,
И лишь голос твой - в телефонах и секретерах".